Hôm qua thấy cái bài viết này http://rian.ru/authors/20060313/44216582.html, thôi tớ cứ dán vào đây cho khỏi quên. Đại khái nói về truyền thuyết "những ngôi làng của Potemkin" - chứng minh truyền thuyết đó không có thật và nêu ra "tác giả" cùng mục đích của truyền thuyết này. Nếu có vài người quan tâm thì nêu ý kiến nhé, có thể Nina sẽ chăm chỉ và dịch nó ra
Петр Романов
"Потемкинские деревни". Как светлейшего князя замарали
13/03/2006
Не перестаешь удивляться, насколько западные СМИ предсказуемы, когда пишут о России. Как собачка Павлова. Исключения редки и погоды не делают. Более того, целый ряд антироссийских тезисов повторяется из века в век. Один из них - утверждение, что наша страна - «колосс на глиняных ногах». Параллельно существующий миф - об угрозе с Востока – первому тезису жить, как это ни странно, ничуть не мешает. Нередко оба утверждения теснятся на одной и той же газетной полосе или даже благополучно соседствуют в одной и той же статье. За прошедшие века у России то действительно подгибались от усталости колени, то, наоборот, она набирала изрядную мощь, но попытки убедить русских, что они еле держатся на ногах, не прекращались никогда. Более того, некоторые негативные мифы о России внедрить в русское сознание, в конце концов, удалось. Так мы с ними и живем, не подозревая, кто их нам подсунул. Бывает, что в порыве отчаяния мы даже уподобляемся известной унтер-офицерской вдове. Т.е. с горестным воплем сечем себя на радость соседу, что выглядывает из-за забора. Между тем, прежде чем браться за розги, есть резон задуматься. К примеру. Нет в мире государства, народа, не говорю уже о бизнесменах, которые не пускали бы пыль в глаза окружающим. Сейчас этим профессионально занимаются целые службы и департаменты. Но вот «потемкинские деревни» - как синоним показухи и холопского раболепства - достались только нам. Вам не интересно узнать, как это получилось?
Две войны русских с Османской империей времен Екатерины принесли ее армии и флоту заслуженную славу, а самой России новые территории. Крым, откуда в течение многих веков совершались набеги на русскую землю и куда угоняли в рабство тысячи людей, стал сначала независимым от Турции, а затем просто вошел в состав Российской империи. Любопытно, однако, что завоеватель Крыма – фаворит Екатерины - светлейший князь Григорий Потемкин-Таврический получил всемирную известность отнюдь не как герой. Первое, что приходит на ум человеку, услышавшему имя Потемкина, это вовсе не триумфальная арка, а выражение «потемкинские деревни». Бесславная и, сразу же замечу, несправедливая эпитафия на могиле князя.
Необходимость завоевания Крыма Потемкин обосновывал в записке Екатерине подробно. Во-первых, он указывал на то, что Крым уже давно стал для России источником всевозможных бед: «Разорения границ наших, издержек несносных». Во-вторых, Потемкин приводил подробное описание тех геополитических выгод, что сулило России занятие полуострова: «Крым положением своим разрывает наши границы... Положите теперь, что Крым Ваш и что нету уже сей бородавки на носу. Вот вдруг положение границ прекрасное. По Бугу турки граничат с нами непосредственно, поэтому и дело должны иметь с нами прямо сами, а не под именем других. Всякий их шаг тут виден. Со стороны Кубани сверх частых крепостей, снабженных войском, многочисленное войско донское всегда тут готово... мореплавание по Черному морю свободное, а то извольте рассуждать, что кораблям вашим и выходить трудно, а входить еще труднее». В-третьих, Потемкин обещал от занятия Крыма немалые экономические выгоды: «Доходы сего полуострова в руках ваших возвысятся – одна соль уже важный артикул, а что хлеб и вино!» Наконец, в-четвертых, князь напоминал, что точно также действуют и все остальные европейские державы, когда речь идет об их интересах: «Вы обязаны возвышать славу России. Посмотрите, кому оспорили, кто что приобрел. Франция взяла Корсику. Цесарцы (австрийцы) без войны у турков взяли больше, нежели мы. Нет державы в Европе, чтобы не поделили между собой Азии, Африки, Америки». «Границы России, - резюмировал свою записку Потемкин, - есть Черное море».
Аргументы Потемкина Екатерина одобрила, и императорское благословение на занятие Крыма князь получил. Что же касается возможных протестов со стороны других европейских держав, то к ним Екатерина всегда относилась хладнокровно. Вот и по этому поводу она заметила, что, когда дело дойдет до дележа турецких земель, и другие европейские страны не останутся в стороне: «Когда пирог испечен, у каждого явится аппетит». (Екатерина словно предвидела будущую Берлинскую конференцию 1878 года, когда один большой друг Османской империи – Великобритания присоединила к себе Кипр, а другой большой друг турок – Австрия забрала себе Боснию и Герцеговину.)
Относительно возможных протестов главного на тот момент политического противника России - Франции, императрица не без иронии заявила: «Как мало я считаю на союзника (т.е. рассчитываю на союзника), так мало я уважаю французский гром, или лучше сказать, зарницы».
Завоевав Крым, сам же Потемкин занялся и его освоением, строительством новых городов, крепостей, гаваней, переселением сюда колонистов, налаживанием контактов с местным населением и так далее. К 1787 году, когда в Крым прибыла императрица, Потемкин успел сделать уже немало, чем по праву мог гордиться. Тем более что Екатерина II не была похожа на прежних русских императриц: толково устроенная гавань и верфь для нее, как и для Петра Великого, представляли куда большую ценность, нежели декоративный ледяной дом и красочные фейерверки. Между тем, миф гласит, что вместо подлинных поселений князь будто бы показывал наивной государыне умело раскрашенные декорации и ряженых людей, изображавших довольных граждан. Утверждалось, что, украв деньги, выделенные на строительство военного флота, Потемкин продемонстрировал Екатерине вместо боевых кораблей старые торговые суда. Даже стада, если верить мифу, постоянно перегонялись с места на место, чтобы удостоверить богатство края. Мысль о том, что умнейшая Екатерина могла принимать всю эту бутафорию за подлинник, оскорбляет императрицу не меньше, чем князя.
Миф опровергается множеством авторитетных, как русских, так и иностранных свидетелей. Английский дипломат Алан Фиц-Герберт, сопровождавший Екатерину в ходе ее поездки в Крым, доносил в Лондон: «Императрица чрезвычайно довольна положением этих губерний, благосостояние которых действительно удивительно, ибо несколько лет назад здесь была совершенная пустыня». В 1782 году, то есть за пять лет до приезда Екатерины, Крым посетил последний гетман Украины граф Разумовский, не обнаруживший там ничего мало-мальски напоминающее бутафорию. В одном из своих частных писем он делится следующими впечатлениями: «На ужасной своей пустынностью степи, где в недавнем времени едва рассеянные обретаемы были избушки, по Херсонскому пути, начиная от самого Кременчуга, нашел я довольные селения верстах в 20, в 25 и далее, большею частью при обильных водах. Что принадлежит до самого Херсона, то представьте себе множество всякий час умножающихся каменных зданий, крепость, замыкающую в себе цитадель и лучшие строения, адмиралтейство со строящимися и построенными уже кораблями, обширное предместье, обитаемое купечеством и мещанами. С одной стороны, казармы 10 тысяч военнослужащих в себя вмещающие, с другой, перед самым предместьем видоприятный остров с карантинными строениями, с греческими купеческими кораблями и с проводимыми для выгод сих судов каналами. Я и доныне не могу выйти из недоумения». И т.д. Очевидно, что Потемкину было, что показать Екатерине и без бутафорских хижин.
Миф о «потемкинских деревнях», как редкое исключение, имеет конкретного автора. Им является саксонский дипломат Гельбиг. Сам дипломат, служивший в России уже в конце царствования Екатерины (формально секретарем посольства, а фактически саксонским резидентом), в той знаменитой поездке в Крым участия не принимал. Он лишь тщательно собрал гулявшие по Петербургу слухи, соответственно их препарировал, интерпретировал и опубликовал. Самая первая еще анонимная публикация увидела свет в гамбургском журнале «Минерва». Затем появилась и книга-памфлет Гельбига «Потемкин Таврический», многократно переизданная позже в Голландии, Англии и Франции. Этот опус и познакомил Европу с «потемкинскими деревнями». Позже книга была переведена на русский и под названием «Пансалвин – князь тьмы» начала гулять и по российским просторам. Потемкин, а заодно с ним и Екатерина пали жертвами грязных политических технологий того времени. Здесь сошлись интересы российских противников князя (именно они были главными поставщиками слухов) и западных противников императрицы, использовавших эти слухи в своих интересах.
Памфлет Гельбига оказался востребован Европой. Геополитические успехи России порождали тревогу во многих европейских столицах. Раздражение вызывало и то, как равнодушно реагировала Екатерина на любые попытки Запада протестовать против политики Петербурга. В августе 1783 года в своем письме к Потемкину Екатерина, комментируя реакцию Запада на занятие Крыма, пишет: «На зависть Европы я весьма спокойно смотрю. Пусть балагурят, а мы дело делаем».
Язвительный опус Гельбига русские исследователи продолжают изучать до сих пор. Современный историк Дружинина пишет: «Изображение всего, что было построено на юге страны, в виде бутафории – пресловутых «потемкинских деревень» - преследовало... задачу предотвратить переселение в Россию новых колонистов». То есть памфлет пытался не только дискредитировать русскую политику в целом, но и решить вполне конкретную задачу: сорвать план колонизации новых русских земель западными колонистами (как это делалось Екатериной на Волге).
Конечно, все были не без греха: в том числе Екатерина и ее «светлейший» фаворит. Просто саксонский дипломат и резидент Гельбиг не чтил библейских заповедей. А потому без малейших колебаний первым взял в руки камень и бросил его в князя, а заодно и в Россию.
За что, кстати, получил немалые деньги.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
